DLYS » Комментарии к Tsukimonogatari
FAQ
Комментарии к Tsukimonogatari

Публикуем комментарии к Tsukimonogatari, составленные Евафаном из команды Shift.




憑物語
Tsukimonogatari
«Повесть об одержимости»
Комментарии к переводу


О названии

В этой части цикла Нисио Исин вернулся к излюбленной практике «двойных» названий. Вспомните «Бакэмоногатари» и «Нисэмоногатари»: там слова «бакэмоно» и «нисэмоно» перетекали в слово «моногатари», одновременно означая и «Повесть о чудовищах»/«Повесть о фальшивках», и, собственно, «чудовища» и «фальшивки». Проще говоря, ни один из смыслов не терялся: чудесное подспорье для всякого рода подтекстов. И Исин, разумеется, этим пользовался.
«Цукимоногатари» — «сплав» слов «цукимоно» и «моногатари» (憑き物и 物語), которые «перетекают» друг в друга.
憑き物 переводится как «злой дух, что вселяется в человека или любое другое существо и обретает над ним власть», т. е. жертва становится одержимой.物語, соответственно, — «повесть». Получаем «Повесть об одержимом», или чуть шире — «Повесть об одержимости».
Вам, верно, интересно, почему мы взяли общее понятие вместо конкретного перевода слова. Дело в том, что «цукимоно» несёт сразу три смысла: ссылается на «цукумогами» (付喪神; подробнее здесь), то есть на Ононоки (о ней чуть позже), намекает на Арараги (одержимого силой вампира) и, поскольку глагол 憑く в широком понимании является вариацией глагола 付く («прикреплять»; злой дух как бы прикрепляется к телу жертвы, словно паразит), наводит на мысли об одержимости некоей сущностью как таковой, в чём и заключается один из конфликтов арки.



Танталовы Муки, или НисиОисиН — заклятый враг переводчиков


Первая серия



Немного о природе цукумогами. Как подсказывает Википедия, это слово вполне допустимо перевести как «ожившая вещь» (конкретно в нашем случае, конечно). Ононоки по сути своей — кукла, сделанная из трупа столетнего человека (т. к. цукумогами становятся только достаточно старые, порою даже древние вещи). Однако именно сущность нелюдя, вдохнувшая в неё жизнь, позволяет назвать её цукумогами. Эта двойственность понятий обсуждается на протяжении всей арки.
В каком-то понимании она — то самое «цукимоно» из названия.


Кто такие нелюди?
В оригинале нелюди — это «кайи» (怪異), прилагательное, которое пишется иероглифами «странный, загадочный» (, аяси) и «необычный, чудной» (, и), и значит, собственно, нечто причудливое, из ряда вон выходящее. Так во вселенной «Повестей» зовутся все мистические сущности, из-за которых у главных героев вечные проблемы. Поскольку слово необычное, мы решили выбрать столь же необычное слово для перевода.


«Монстры под кроватью». В оригинале — 勿体無いお化け (моттайнай обакэ), что-то вроде «духа расточительства». Довольно забавная японская реалия: это персонаж рекламных роликов, который со временем стал популярной страшилкой. Если человек тратит еду почём зря, недоедая, скажем, завтрак, этот дух является к нему и начинает всячески запугивать и порицать. В худшем случае поедает душу жертвы. Собственно, эта страшилка — что-то вроде известных нам «монстров под кроватью». Дух, правда, не очень-то и страшный.


«Вера в то, что в любой вещи обитает божество, и что божеств этих бесчисленное множество, распространена в одной лишь Японии». Речь идёт о синтоизме, исконно японской (в отличие от буддизма) религии, суть которой заключается в том, что в бесчисленном множестве окружающих нас вещей живёт какое-нибудь божество.


«И вообще, мы тебе не будильник какой, а сёстры родные! Твой личный сестрильник!»
Цукихи говорит, что они с Карэн совсем не будильник (目覚まし時計, мэдзамасидокэй, буквально «часы, которые заставляют глаза открыться»), а сестрильник (目覚まし妹, мэдзамаси имото, букв. «сёстры, которые заставляют глаза открыться»).


«А потом ещё удивляешься, чего тебя «Мусораги» кличут». Карэн говорит: «これだから兄ちゃんはゴミなんだよな/корэ дакара ни-тян ва гоми нан да ё на». Отсылка к «Бакэмоногатари», где Сэндзёгахара дала Арараги прозвище «Арараги Гоми» (阿良々木ゴミ), заменив его имя (Коёми, ), на созвучное «гоми» — «мусор».


« — Так, всё, ноги в руки — и зубрить! Возьми себя за горло!
Вот уж за горло я себя брать точно не буду. Как тогда второе дыхание откроется?»
В оригинале Карэн советует брату: «自分を追い込めよ/дзибун о оикомэ ё», буквально «загони себя в угол».
На это Арараги отвечает: «確かに追い込みの時期ではあるがしかし自分を追込む時期じゃないと思うぞ/тасика ни оикоми но дзики дэ ва ару га, сикаси дзибун о оикому дзики дзянай то омоу дзо» (букв. «наверное, и правда пришло время для финального рывка, но точно не для того, чтобы себя в угол загонять»), т. е. суть в похожих выражениях «оикоми» — «финальный рывок» и «оикому» — «загонять в угол». Такая вот игра понятий.


«Тогда чао, братишка!»
Отсылка к легендарному «Люпену». Каждый раз, когда Люпен убегал от инспектора Дзэнигаты, он бросал на прощание: «あばよとっつぁん/аба ё, тоццан». Карэн же говорит: «あばよお兄ちゃんのとっちゃん/аба ё, они-тян но тоттян».


«Да ты, я смотрю, сама доброта, братик. Прям слойка с добротой».
Цукихи иронично подмечает: «恩着せがましいねお兄ちゃん恩の重ね着を強要するね/онкисэгамаси нэ, они-тян. Он но касанэги о кё ё суру нэ», букв. «А ты, братик, навязываешь свою добродетель, чтобы у других долги перед тобой были. Прямо целые слои долгов». Цукихи берёт он () из устойчивого «онкисэгамаси» и добавляет 重ね着 (касанэги) — «надевать одежду слоями».


«И на прощальную вечеринку пригласить обещала. Ну, с кучей симпатичных школьниц которая».
Акиюки не был бы Акиюки, не ссылайся он на собственные работы. Арараги сидит в компании девочек из «Мадоки» и «Унылого учителя».


«Пловец! Тьфу ты, подлец!»
Цукихи сначала говорит «体裁» (тэйсай, внешность), а потом переставляет моры местами, получая «最低» (сайтэй, подлый, отвратительный).


«Или, может, ты в душе́ жуть как хотел увидеть сестрёнку без одежды и боишься не сдержаться? Прямо в ду́ше не сдержаться, а?»
Цукихи говорит: «それともないお兄ちゃん妹の裸に欲情しているから早く出て行きたいの 浴場から出て行きたいの/сорэтомо най? Они-тян, имото но хадака ни ёкудзё ситэиру кара, хаяку дэтэ икитай но, ёкудзё кара дэтэ икитай но». Как вы могли догадаться, суть в омофонах «欲情» и «浴場», которые оба читаются как «ёкудзё», только первый из них значит «страсть, похоть», а второй — «ванная, купальня».


«Здорово! Теперь ты у меня астро-братик! Нет, даже супер-саятик!»
Отсылка к «Астробою» и Супер Саяну из «Драгонболла».


«Называется “Растление малолетних”».
Цукихи говорит: «タイトル条例/тайтору: тодзёрэй». Тодзёрэй — «Столичное постановление», тот самый закон о цензуре, из-за которого всякие там гаремники нещадно «замазывают» солнечными лучами, непроглядно чёрными полосами и т. п. в самых любопытных сценах. Хоть целью этого постановления было здоровое нравственное воспитание молодого поколения, в итоге оно обернулось серьёзными убытками для анимэ индустрии. Благими намерениями, как говорится. Как вы могли догадаться, пена на теле Цукихи символизирует те самые лучи, полосы и прочие средства бессовестной цензуры.
Тема для японцев, как вы понимаете, весьма щепетильная, поэтому Арараги так резко и отреагировал.
Подробнее о постановлении можно почитать, например, вот здесь.
Или же в английской Википедии.


«Согласна, надо было встать вот так, сложить руки вместе и крикнуть: “Скай три!”»
Скай три, если кто не знает.


«Хотя как раз «Скай три» больше для Карэн подходит».
Намёк на рост Карэн. Вспомните забавную сцену из «Нисэмоногатари», где Арараги обозвал её каланчой, а в следующем кадре нам показали столб в юбке.


«Не знаю, специально ты отращиваешь волосы или нет, но хоть чёлку подстриги, что ли».
Арараги говорит: «願掛けか何か知らないけどせめて前髪だけでも切ったはどうだ/ганкакэ ка нани ка сиранай кэдо, сэмэтэ маэгами дакэ дэмо китта ва до да». Здесь нам интересно «ганкакэ». Это любопытная японская реалия: когда японцы что-нибудь просят у Будды, вознося ему молитву, они также дают ему какое-нибудь подношение. Клок волос в том числе (касается только женщин).



Третья серия





О речи Ёдзуру Кагэнуй. Как вы, должно быть, заметили, речь Кагэнуй несколько отличается от стандартного японского (то есть диалекта Токио): она разговаривает на кансайском диалекте. Отличий между ними не так много, потому житель Токио вполне поймёт уроженца Осаки, разве что удивится отдельным словам и грамматическим формам. Если утрировать, кансайский и токийский диалекты похожи в той же степени, что и украинский язык с русским.
Например, возьмём всем известное «тигау» (違う), которое в кансай-бэне принимает форму «тяу». Аналогом не менее известного «дамэ» (駄目) является «акан» (明かん) и так далее. Примеров лексического различия довольно немало. Но кансайский знаменит в первую очередь отличием в интонациях. Послушайте вот, как две подружки это демонстрируют.
Если в стандартном языке (標準語) колебания интонации не особо заметны или вообще отсутствуют, то в кансайском говоре (関西弁) слова то и дело «прыгают» выше или ниже общего интонационного фона, а тоновые ударения ставятся наоборот (арига↑то↓о vs а↑ри↓гато:). У Кагэнуй это проявляется даже слишком ярко. Филолог Харуко Киндаити считает, что такая интонационная модель почти полностью перешла в кансайский из старояпонского.
Любопытно и современное отношение японцев к кансайскому диалекту. Из-за характерной эмоциональной окраски его повсеместно используют якудза, комики, телеведущие, а в последнее время и молодёжь. Если заглянете в твиттер какого-нибудь японца, вы с высокой вероятностью увидите пару кансайских словечек или грамматических форм (へん и т.д.)
В русском фансабе давно уже наблюдается весьма нелепая тенденция передавать кансай-бэн с помощью украинского языка. На мой скромный взгляд, это искажает изначальную певучесть и этакую колкую коварность кансайского, превращая все реплики персонажа из Осаки в выступление плохого юмориста. 
Поразмыслив, мы решили подбирать несколько непривычные, в чём-то даже грубоватые выражения для реплик Кагэнуй. Таким образом, восприятие кансайского худо-бедно, но передаётся.


Дяди и демоны Ёцуги Ононоки. Ещё со своего первого появления в «Повести о подделках» (偽物語/Нисэмоногатари) Ёцуги всё время зовёт Арараги не иначе как «鬼のお兄ちゃん/они но они-тян», а Синобу, в свою очередь, — «忍姉さん/Синобу нэ-сан». При этом важно заметить, что Кагэнуй для Ёцуги — «お姉ちゃん/онэ-тян». Как вы могли догадаться, хонорифики здесь играют весьма важную роль, потому мы решили передать разницу в обращениях: прозвище Арараги в нашем переводе звучит как «дядя-демон», а великую вампирессу Ёцуги зовёт «тётя Синобу». Почему? Как известно, у «они-тян» и «нэ-сан» есть и второе значение, помимо «братика» и «сестры»: так дети называют незнакомых взрослых. Учитывая образ Ёцуги (точней то, как она себя подаёт) и отношения с парочкой виновников торжества, такой перевод вполне корректен.
«Дядядемон» в какой-то мере передаёт созвучие мор в «они но они-тян» и — что важней — таким образом мы разграничиваем личное обращение к Кагэнуй (которая как раз «сестрица») и нейтрально-вежливое к Синобу.


«Он давно отщепился от компании Гаэн. Такой вот отщепенец».
Это даже не игра слов, а скорее развитие мысли. В оригинале Кагэнуй говорит: «臥煙先輩のグルプからもはぐれとる本物のはぐれものやし/Гаэн-сэмпай но гуру:пу кара мо хагурэ тору, хонмоно но хагурэмоно но я си». Как видите, глагол «хагурэтору»/«отделиться» переходит в существительное «хагурэмоно»/«тот, кто отделился».


Неровный почерк. Ещё со времён экранизации «Повести о чудовищах» стало понятно, что НисиОисиН и Симбо Акиюки любят играть со зрительским (ну, или читательским) восприятием текста. Пожалуй, я не назову другого такого сериала (кроме, пожалуй, «Унылого учителя» и отчасти «Ёдзёхана»), где надписи на объектах, слайды, записки и прочая текстовая информация является неотъемлемой частью визуального опыта. Иначе говоря, если любое анимэ де-факто являет собой креолизированный текст, то только «Повести» — это ансамбль уникальных в своём соотношении элементов: текст как таковой, работа актёров озвучивания, стиль графического исполнения, саундтрек. Лишь собравшись в определённую комбинацию, они могут рассказать цельную, ни на что не похожую историю. По отдельности каждый из элементов, что парадоксально, малоинформативен, а то и вовсе лишён всякого смысла (например, контекстуальные вставки текста первоисточника в диалогах персонажей).
Это я к чему: обратите внимание на то, как записывается время разговора на экране мобильного Кагэнуй. Вместо обычных цифр (一二三四五六七八九十) там используются более сложные — их можно встретить в разного рода документах, деловых переписках и профильной литературе: 壱貳参肆伍陸漆捌玖拾. Страшненькие, правда? Вообще говоря, в «Повестях» везде используются именно усложнённые цифры, так что это всего лишь один из примеров.


Бумага, журавлики и намёки. Здесь нам интересна сцена с целой вязкой разноцветных бумажных журавликов. Ононоки объясняет, что таким образом Тадацуру намекает на Цукихи. Однако есть в этом жесте и несколько ироничная отсылка к популярной легенде про тысячу журавликов: если сделать такую вот связку бумажных птиц, ваше желание обязательно сбудется. На эту легенду часто ссылаются и в анимэ, и в книгах: вспомните Мотоко Кусанаги в детстве.
Широкую известность легенда приобрела благодаря истории смертельно больной девочки по имени Садако Сасаки. Посмотрите, как выглядит памятник Садако в Сиэтле.
Знакомые вязки, правда?
Подробней об истории Садако, которая стала воплощением воли к жизни и неприятия ядерной войны, можно прочесть в замечательной книге Элеанор Коэр «Садако и тысяча бумажных журавликов». Ну, или в соответствующей статье «Википедии».


Mathemagics. Обратите внимание на диалог Арараги с Кагэнуй. Специалистка рассказывает о своём таинственном коллеге и, собственно, называет его по имени, на что Коёми отвечает: «Какое математическое имя».
Признаться честно, эта игра слов сперва поставила нас в тупик. В ней нет ничего архисложного, но она, бесспорно, из разряда тех, которые на другом языке в полной мере не передашь. Суть в том, что имя Тадацуру Тэори записывается иероглифами вот так: 正弦手折. Разберём его по отдельным кандзи. «Тада» () и «цуру» () вместе формируют слово 正弦, которое читается… «сэйгэн» и означает «синус»! Ну и ну! Да, уважаемый читатель, ты правильно понял: имя у Тадацуру самое что ни на есть говорящее. Но, поразмыслив, мы пришли к выводу, что лучше лишь намекнуть на эту двойственность, нежели выдумывать мутантов вроде «Синуцуру». Тем более, что в четвёртой серии намёк на синусы делает и сам Нисио Исин, причём весьма явный.
Впрочем, решающим фактором отказа от идеи адаптировать имя стал слайд, который мелькает во всё той же сцене с диалогом. НисиОисиН не был бы собой, если бы не вывел эту шуточку «на пару уровней выше»: на слайде таким же образом «раскладываются» имена Ёдзуру (+ = 余弦 т.е. «Ё» + «дзуру» = «Ёгэн» — косинус) и Ёцуги (+ = 余接 т.е. «Ё» + «цугу» = «Ёсэцу» — котангенс). Получается, нам бы пришлось переводить имена двух персонажей, которые, в отличие от Тадацуру, появляются в большинстве «Повестей», ради одной контекстной шутки. Несправедливо, согласитесь.
Уж не знаю, придумывал ли Нисин имена с целью когда-нибудь вот так вот поиграть словами или просто удачно совпало, но учитывая, что котангенс = косинус/синус (Ёцуги = Ёдзуру/Тадацуру), ирония ситуации превышает все разумные пределы.
В любом случае, остроумия писателю не занимать.
К слову, фамилия Тадацуру тоже с двойным дном: если разобрать 手折 по иероглифам, получим «руку» + «гнуть»: явный намёк на его увлечение оригами. Да и у самого слова «тэору», помимо значений «сорвать цветок» и буквального «ломать/гнуть рукой», есть ещё одно, весьма любопытное: «сделать юную девушку своей [собственностью]». То есть то, что сделал Тадацуру с Камбару и сестричками Коёми, пускай и на время.


«Любовь к искусственному? Так вообще говорят?»
Арараги удивляется: «美的好奇心聞きなれない言葉だ/битэки кокисин? Кикинарэнай котоба да». Буквально: «Эстетическое любопытство? Не слышал такого выражения». И неудивительно, ведь такого выражения в японском языке нет, но есть похожее: «知的好奇心/титэки кокисин», по-русски «любознательность». Иными словами, Кагэнуй заменила первый иероглиф «» (знать) на «» (красота). Мы адаптировали это, исковеркав известное выражение «любовь к искусству».
К слову, если немного пофантазировать и копнуть глубже, то битэки кокисин намекает на любовь Тадацуру к искусственным нелюдям, в число которых входит и Ёцуги. Само выражение «кокисин» (любопытство) пишется иероглифами «нравится», «странный» и «сердце, душа». Параллель проследить не так сложно, я думаю.


«Короче говоря, следующий в списке моих противников — этот ваш образцовый специалист Тадацуру».
Здесь важно уловить интонацию, с которой Арараги произносит эту фразу. Он говорит как этакий шаблонный герой сёнэна, для которого новые противники — повод для собственной «прокачки» и выкрикивания фразочек типа «ЭТО ЕЩЁ НЕ МОЯ ИСТИННАЯ СИЛА1!!111»
Неудивительно, что Кагэнуй вспылила.



Четвёртая серия



Сэмпай меня заметил. Думаю, вы согласитесь, что Оги Осино — один из самых харизматичных и таинственных персонажей цикла. Любопытно и её отношение к Арараги: едкую снисходительность она весьма изящно скрывает за напускным уважением к своему дорогому сэмпаю. Потому Оги беседует с Арараги исключительно вежливо, иногда не отказывая себе в колких комментариях поступков человека-календаря. Чтобы сохранить эту двойственность, мы решили передать её обращение к Арараги вежливым русским «вы».
Вот так просто раз — и проводите?
В оригинале: «阿良々木先輩がそうしたみたいにひとっ跳びでですか/Арараги-сэмпай га со:сита митай ни, хитоттоби дэ дэсу ка». Оги намекает на способность Ононоки одним «прыжком» (ひとっ跳び/хитоттоби) преодолевать огромные расстояния. Заметьте, как тонко.


Помнится, на весенних каникулах вы отчаялись вновь стать человеком, закрылись в раздевалке спортзала и разрыдались.
Оги имеет в виду события «Повести о ранах». Эту арку экранизировали в виде полнометражного фильма, его выход на Blu-ray ожидается осенью.


Вау! Ононоки, так вот какие у тебя трусики! Да уж, твою фигурку непросто будет сделать!
Здесь Арараги непринуждённо разрушает четвёртую стену: «うわお斧乃木ちゃんはこんなパンツをこれはフィギュア化するとき大変だぜ/Увао. Ононоки-тян ва конна панцу о? Кор эва фигюа ка суру токи тайхэн дадзэ». Буквально: «Ого, такие у Ононоки-тян трусики? С ними немало намучаются, когда будут делать фигурку». Как вы могли догадаться, имеется в виду тематическая фигурка по «Повестям», которую поклонники предзакажут за полгода до выхода, как это обычно бывает. НисиОисиН, к слову, очень часто шутит на тему экранизации собственного произведения, это лишь один из примеров.


Теорема тщеславных журавликов. Ещё одна игра слов, интересная своей многослойностью, если угодно. Ононоки объясняет: «そうあれが世に言う正弦定理のひとつ折紙時計だ/со:, арэ га ё ни ю сэйгэн тэйри но хитоцу, оригами докэй да». Буквально: «Да, то первая из всемирно известных теорем синусов, часы-оригами». Помните, как пишется имя Тадацуру? Да, именно как «синус» — 正弦, но читается при этом, собственно, «Тадацуру», а не «сэйгэн». Получается такое себе двойное тщеславие: мало того, что Тадацуру оценивает собственную значимость не меньше чем у какой-нибудь теоремы Пифагора, так ещё и добавляет очень громкое «ё ни ю» — «всемирно известный; тот, о котором говорят во всём мире».


Джон Смит, Умберто Эко и Марти Стью в одном лице. Полагаю, вы заметили, как странно ведёт себя Тадацуру. Мало того, что большую часть времени он говорит либо с собой, либо непосредственно со зрителем, так ещё и знает то, что в принципе знать не мог: настоящие намерения Мрака, который подбил его на постановочный «поединок» с Коёми, желание Арараги разыскать Осино и т.д. Учитывая все параллели с театральной постановкой и этакой суперпозицией Тадацуру в повествовании, можно сказать, что в этом персонаже Нисин видит самого себя. Неудивительно, что Тадацуру появляется только в «Повести об одержимости» и настолько отличается от остальных героев. Зато вы можете оценить всю самоиронию автора «Повестей».


Особенности гендерной самоидентификации кукол. Думаю, ещё со времён «Повести о подделках» Ёцуги запомнилась зрителям не столько своими повадками, сколько фразочкой, которую она повторяет довольно часто. Так и здесь: кукла сказала заветную реплику, исполнив последнее желание Тадацуру. В оригинале она звучит следующим образом: «僕はキメ顔でそう言った/боку ва кимэ гао дэ со: итта» т.е. «Так я сказала с выражением лица “на камеру”». Имеется в виду подчёркнутое позирование, тщательный выбор жестов и ракурсов, с которых модель будет выглядеть особенно ярко и красиво. Впрочем, в случае с Ононоки получается ужасный диссонанс: её лицо практически безэмоционально, а на словах она кривляется и позирует, словно японская поп-звезда.
Кроме того, Ёцуги всегда говорит о себе «боку», а не «ватаси» или женское «атаси»: так она подчёркивает свою абсолютную нейтральность в половом аспекте, ведь у кукол пола по факту-то и нет. Впрочем, вопреки популярному заблуждению, девушка тоже может говорить о себе «боку», подчёркивая свою самостоятельность и, если хотите, внутренний стержень. Да и в песнях (например, моей любимой «Калафины») исполнительница нередко говорит о себе «боку» для пущей лиричности.


Что написано пером… В оригинале Книга безграничных ограничений называется «例外のほうが多い規則/рэйгай но хо: га оой кисоку» т.е. книга правил с множеством исключений. Теперь вы понимаете, откуда взялась парадоксальность в названии.
К слову, несколько смахивает на известный в кругах поклонников творчества Насу Киноко «Unlimited Blade Works», согласитесь.


А теперь — послесловие. Нет, скорее последний штрих.
Арараги подводит черту: «後日談というか今回のオチ/годзицудан то ю ка, конкай но оти», буквально: «эпилог, точней сказать, суть (панчлайн) этого раза». Держите в уме эту реплику, поскольку Коёми завершает каждую повесть именно ей.


Я, в свою очередь, завершаю комментарии к переводу «Повести об одержимости» на, хочу надеяться, мажорной ноте. До новых встреч.


Творческое объединение Superspring Theory, 2014-2016

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Текущие переводы
Planetarian
4/5